Рождение стихов

             
Александр Розенбаум

Я срок переходил,
Под сердцем плод тяжелый,
Боюсь, что мертвое
Рожу теперь дитя.
А доктора мои - ханыги и пижоны -
Им не понять самим, чего они хотят.

А коль стихи умрут,
Свет белый не обидев,
Так для чего живет
Тот, кто грешит в ночи,
Тот, кто ласкал перо,
В нем женщину увидев,
И кто, прикуривая, пальцы жег
На пламени свечи.

Стихи стучатся в мир
Доверчиво и властно,
Они ломают кость
И выгрызают плоть,
Но не родиться им,
Все потуги напрасны,
И леденит мне грудь
Сыновнее тепло.

Я схваток не боюсь,
Как избавленья жду их
От всенощных моих
Болезненных толчков,
Я не хочу нести
Кладбищенскую тую
На холмик мертворожденных стихов.

Все к лучшему идет.
Идущий да обрящет!
Но что обрящет он,
Во мне сидящий плод?
А телефон молчит
И пуст почтовый ящик,
У докторов моих
Полно других забот.

Лёш, я бы тоже не отказался. Но - увы: ни разу не был.

Спасибо, что хоть в ЮТюбике теперь есть возможность заценить... [взломанный сайт]

В московских дворах была большая мода на "романтический блатняк". Вперемежку с "шансоном".
Меня это тоже затронуло - по детству... [взломанный сайт]

Март 1977-го года... Это мне лет-то сколько было...
Вот что значит - родиться на Соколе и вырасти в районе Лефортово.

Возвращение

Александр Бухвалов

«Тихо лаяли собаки
В убегающую даль…
Я пришёл к тебе во фраке,
Элегантный, как рояль!»
Г.Шпаликов

...Я ушёл в пыли и мраке,
Не ругаясь, не кляня…
Лишь бездомные собаки
Громко выли на меня.

Сон приснился надоевший –
Будоражил мне судьбу:
Будто я, похолодевший
Сиротливо сплю в гробу.

И над гробом не заплачет
Одинокая жена –
В дни моей преступной жизни
Лишь в мечтах была она.

Голодал, как беспризорник,
Напивался, как пижон
И в подвалах спал. Как дворник,
Под гитарный перезвон.

Эх, не ту. Не ту дорогу
Выбрал – плохо выбирал…
Воровал я понемногу
И попался – в суд попал!

Подсчитали. Обсудили.
(Как воды набрали в рот!)
Наконец – постановили:
Целый год исправработ.

Стал я спать в бараке грязном,
Воду пить и есть бурду,
И в костюме безобразном
Жить у мира на виду…

Вот уж год к концу подходит –
Наказанию конец.
Старшина к дверям подводит:
«Отработал. Молодец»

Вот, стою я на природе…
Но куда теперь идти?
Как сорняк на огороде,
Как собака взаперти.

Нет друзей. Сестёр и братьев,
Одинок. Как волк степной.
Положенье – дрянь. Проклятье!
Хоть ложись и в голос вой!

До чего ж погано, братцы:
Всё чужое – там и тут.
Нет, пора домой податься –
Может, в дворники возьмут?

Добежал до полустанка,
Вот – товарный на Москву.
Я – в вагон. Там – мусор. Склянки,
В общем, грязно, как в хлеву.

Слава богу, я привычный,
В этом деле - голова –
Лёг и выспался отлично.
Просыпаюсь я – Москва!

Поскорее из вагона,
Тру сигарку в порошок…
Кто же там в конце перрона?
Это ж Вася - корешок!

Вот и он меня приметил.
«Что ж, здорово! Как товар?»
«Ничего.» Ну вот ведь встретил!
Заглянуть бы надо в бар!

Переходим через площадь.
Да, почти что дошагал…
Вылетает, словно лошадь,
Пятитонный самосвал.

Слышу Васькин крик: «Ванюха!»
Только поздно – вот она –
Скрежет шины возле уха!...
Наступила тишина.

Эх, куда ж ты лез, дурила,
Трепотнёю увлечён.
И последней мыслью было:
«Сбылся тот проклятый сон!»